Стоял в такой дурацкой позе, наверное, целых полминуты. В горле что-то гулко колотилось. Опять этот запах... Открыв глаза, я увидел в аквариуме девушку, улыбнулся и поначалу хотел спросить ее, что она делает здесь в такое неподходящее время. Девушка грустно смотрела на меня. Потом вдруг села на илистое дно и обхватила колени руками. И я понял, понял, столб, что это и есть то, то есть та, ради чего, то есть ради которой я пробороздил, как говорится, половину Млечного Пути. Вот так. - Извините,- сказал вслух и приделал к стеклу контактные клапаны когитофона. И не думай, Афинка, что этот прибор способен читать все мысли: Он передает лишь то, что хочет передать мыслящий. Вот точно так. Мои "когти" молчали больше часа. Я тоже сел на пол и молча, осторожно взывал к аборигенке, интересуясь, как неуверенный паучок, ее возрастом, происхождением и настроением. Она все так же грустно смотрела на меня. И под этим взглядом я, наконец, почувствовал себя идиотом. Смутно отметив ее дикую красоту, через минуту уже страшившую меня своей неприступностью, я переключился на погребальные мысли о моей будущей профессии. Потом я представил, как легкомысленно выложу перед ректором результаты практики, вежливо извинюсь и прикрою за собой двери. И тут "когти" скрипнули. - Извините, но мне тоже тяжело, - сказала аборигенка, вернее, подумала. "Аборигенка", Афина, совсем не надо понимать в том смысле, что человек прикрыт лишь пальмовыми листьями и на бедре у него разноцветная повязка. Моя аборигенка была в красивом сером комбинезоне. - Отчего же? - поинтересовался я. Она опять замолчала, и мне лишь оставалось проклинать свою бестактность. На минуту я заглушил все свои мысли. Потом осторожно спросил: - Как тебя зовут? Аборигенка ответила: - Ариза. - На маму похоже, - сказала Афинка и зевнула. - Ты несносный человек. Не перебивай... А то выключу... В общем, я опять выдержал паузу и придвинулся к аквариуму. Ариза вопросительно посмотрела на меня и опустила голову, упершись лбом в колени.