- Опять, доченька? Да и за что ж тебе судьбина горькая? Видать, планида твоя такая... Так ты уж, коли так, расскажи Королю-батюшке да упроси милостивца. Да гордыню-то свою умерь, в ноги бухнись!

А Прекрасная Огородница ни отца, ни матушку не слушает, умывает лицо белое ключевою водицею, надевает чулки новые полосатые, юбку нижнюю в кипенных кружевах, юбку верхнюю шерстяную красную, кофту снежную всю сплошь шелком шитую, корсаж черный бархатный на двенадцати серебряных застежках по шемизетке шнурованный, да бусы алые, да булавки жемчужные, да крахмальный чепец на кудри свои пышные. И корзинку собирает Прекрасная Огородница Королю подарки: кочан капусты да вязку лука, пучок порея да низку перцу, артишоки, спаржу, брокколи и... как это... язык сломаешь... топинамбур, во!

А в кармашке заветном за корсажем - ключик кованый, Королем подаренный, от дверцы потаенной.

Идет Прекрасная Огородница полем, чулки и башмаки, как из города вышла, в руке несет - чего зря трепать, в королевском парке и обуется.

Колосья плещутся, васильки взор ласкают, жаворонок в небе трепещет хорошо!

У реки перевозчика кликнула. Перевозчику лет двадцать, смугл, как черт, красив, как дьявол. Зубами белыми блестит, глазами синими светит: "Что за перевоз заплатишь, Прекрасная Огородница?"

А она ресниц не подымает: "Хочешь - денежку медную, хочешь - яблоко красное, хочешь - и мое спасибо". Перевозчик шляпу в лентах сорвал, к груди прижимает: "Не надо мне денежки медной, не надо мне яблока красного, за спасибо - спасибо, а поцелуй твой - выше всех наград!" Озорной перевозчик, веселый. Ну, молод еще.

Посмотрела на него Прекрасная Огородница, головой в крахмальном чепце покачала, усовестила парня. И повез ее перевозчик, да болтать не смел уж более, только вздыхал все.

В лесочке, под кусточком села Прекрасная Огородница сумерек подождать. Сами понимаете, средь бела дня во дворец-то сунуться, это ж дальше поварни и не пустят, а ежели с ключиком заветным да прямо к дверце потаенной повязать могут. Нет, непременно темноты дождаться надо.