Воевода хмыкнул и, жестом позвав за собой Хирта, неторопливым шагом направился к центру вытоптанной площадки.

Поговорить с воеводой наедине молодому аристократу не удалось — всем было безумно интересно, что же расскажет живущим в лесу изгоям сын богача.

— Мое имя Рене Ольвин, — начал он, стараясь не обращать внимания на собравшуюся толпу, которая, впрочем, вела себя очень тихо. — Моего отца, Ильферда Ольвина, арестовали вчера ночью. Накануне он приютил двух бродячих артистов, скрывавшихся от полиции. Артисты оказались ненастоящими.

При этих словах мужчины возмущенно заворчали, женщины принялись качать головами и тихо ахать: куда, мол, мир катится, если всеми гонимые беглецы тоже могут оказаться переодетыми полицаями.

— Все имущество конфисковано. Меня выгнали из города и пытались убить на дороге, но мне удалось отбиться и сбежать.

— Ты по своей воле пошел с проводниками? — осведомился воевода.

— Да. Я слышал когда-то, что в заповедном лесу живут те, кого преследует закон. Сейчас я, увы, тоже вне закона, — он развел руками и попытался улыбнуться.

— Ну что ж, — Ярден обернулся, безмолвно, при помощи взгляда, советуясь со своими помощниками. — Ты можешь остаться. Но учти — покидать поселок без моего разрешения запрещено.

— Значит, я — пленник? — холодно поинтересовался Рене.

— Нет. Ты — гость. Но, сам понимаешь, если бывают ненастоящие артисты, то могут быть и ненастоящие беглецы. Нам нужно время убедиться, что ты тот, за кого себя выдаешь. Речь идет о безопасности всех этих людей!

— Понимаю, — Рене кивнул. Клятв и заверений от него никто не требовал, люди стали расходиться, приступая к повседневным делам.

— Иллария, накорми его! — попросил воевода.

Женщина улыбнулась и жестом позвала молодого человека за собой.

— Жить пока будешь там, — она указала на широкую палатку, у входа в которую стоял темноволосый человек, скрестив руки на груди. — Это — твой сосед по жилью. Он не разговаривает, немой.