— Доброе утро.

Он кивнул.

— Как себя чувствуешь? Лучше?.. Ну, хорошо. Надо бы тебе что-нибудь из одежды подыскать. Я спрошу у Илларии и остальных…

Немой смотрел на нее в упор, почти не мигая, и на его лице Ния не смогла прочесть никакой реакции на свои слова. "Может, у него с головой не все в порядке?" — подумала она.

— А ты можешь написать свое имя? Я не хочу ничего выпытывать, но… надо же тебя как-то называть! Если хочешь, напиши любое имя, которое тебе нравится.

Мужчина протянул руку, и кончик веточки замер над землей, как заточенное перо над бумагой. Наверное думал, что бы написать… Он провел первую линию, которая получилась немного неровной, и Ния заметила, что пальцы держат веточку как-то неловко, неуверенно.

— Ты ведь умеешь писать?

Рука замерла, а в следующий момент сухая веточка хрустнула, ее обломки выпали из разжавшихся пальцев. И тут только девушка обратила внимание, что пальцы у незнакомца почти все неровные, неправильные, словно надломленные.

Ния не удержалась от совсем нетактичного вопроса:

— Что у тебя с руками?

Усмешка и снова взгляд исподлобья. Девушка вздохнула, поднялась, расправила юбку.

— Пойдем. Ты же есть хочешь? Хочешь, хочешь, я знаю. Пойдем, Иллария вон уже рукой машет.

— Да, понимаю, нелегко тебе теперь придется, — Иллария насыпала полную миску каши, положила туда несколько кусочков мяса и поставила перед молодым человеком, который негромко поблагодарил за еду. — Ну да ничего, привыкнешь. В память об отце тебя здесь должны хорошо принять…

В это время подошла Ния, рядом с ней, отставая на полшага, шел немой. Девушка показала, куда сесть, и он опустился на скамью. Стараясь не глядеть в глаза своему недавнему пациенту, Иллария и ему наложила поесть.

— Это Рене, — девушка улыбнулась молодому аристократу, — он пока тоже поживет в палатке.

Темноволосый поднял голову, внимательно посмотрел на своего нового соседа и снова принялся за еду. На этом знакомство и закончилось.