На рукавах — свежие, еще не засохшие пятна крови. Он их не прятал.

Воевода Ярден вышел на крыльцо, потянулся и, одернув рубаху, направился к палатке.

— Смотрю, тебе уже получше, — он добродушно усмехнулся, удивившись, что сидящий на чурбане мужчина не ответил даже взглядом. — Иллария там? — он кивнул на вход в палатку, но в это время заметил, что женщина, смотревшая ночью за ранеными, возвращается с завтраком, спрятанным в корзинку. На полдороги к ней присоединилась Ния, тоже невесть зачем поднявшаяся ни свет, ни заря.

— Ну ладно, пойду посмотрю, как они там. Жаль, что твой товарищ не выжил — он был храбрым воином.

Нагнувшись, воевода скрылся за брезентовым пологом.

Но не прошло и минуты, как Ярден, с перекошенным от ярости лицом, вновь оказался на улице. Мгновение он просто стоял на пороге, затем обернулся к раненому:

— Ты! Это ты сделал!

Иллария и Ния видели, как воевода, размахнувшись, ударил незнакомца. Тот вскинул руки, защищаясь, но не успел, и упал на землю. Ярден рывком поднял его, поставив на ноги, и встряхнул так сильно, что Иллария вскрикнула от испуга.

— Ты, подлец! Как ты посмел!

Ния опомнилась первой и, подбежав к воеводе, повисла на его руке.

— Ярден, что случилось? Что случилось?

Воевода перевел все еще пылающий яростью взгляд на девушку, потом на Илларию.

— Твои пациенты мертвы. Все, кроме вот этого.

Он брезгливо разжал руки, незнакомец покачнулся, но остался стоять на ногах.

— Подожди, а может, — Ния растерянно отступила назад, — а может, это не он?

— Не он? А кто же еще? — Ярден схватил незнакомца за шиворот. — Это ты сделал? Говори, ты?

Темноволосый медленно кивнул.

На широкой площадке, где обычно к вечеру зажигали костер, сидел человек в деревянных колодках и равнодушно следил за бегом пушистых облаков по ярко-голубому небу.