—Лакейскую притом, — с бессильной яростью прорычала Тамара.

Крыс опасливо оглянулся и покрепче сжал в зубах подаренную косточку. Бультерьеру на секунду показалось: он слышит голос конкурента на его законное лакомство.

—Прошу простить, забылся,— не стал возражать Лешка и придержал для покрасневшей от злости Тамары входную дверь.

Потом он спокойно наблюдал, как Тамара сбрасывала на пол мокрую плащевку и швыряла в угол грязные кроссовки. Слушал, как она шипела от злости и бессильно клялась в следующий раз не пускать его на порог. И с десяток раз повторила, что она, Тамара, его терпеть не может, ее от него просто тошнит! Он белобрысый гад, бездушный шкаф, глаза у него – как мутная болотная вода, а зубы –как у лошади Прежевальского!

—Господи, чем тебе не угодила лошадь Прежевальского?—ошеломленно пробормотал Лешка.

Тамара опасно побагровела и выкрикнула, что он надоел ей. А Лешка глумливо извинился и пообещал больше не перебивать. Мол, в качестве лакея он не имеет на это никакого права.

Потом Лешка уселся на пол и стал спокойно пережидать грозу. Не в первый раз. И рта не раскрыл, пока Тамара сама не подошла к нему с расспросами. Предварительно приняв душ, накормив Крыса и немного успокоившись.

Так что только через час Тамара узнала, с чем к ней пришел Сазонов. С рекламной газетенкой!

Тамара глазам не поверила, когда Лешка вытащил ее из кармана куртки и развернул на кухонном столе. Даже Крыс занервничал, бросил драгоценную кость в свою миску и прижался к ногам хозяйки. Таким образом он оказывал ей поддержку. Себе, впрочем, тоже.

Лешка терпеливо ждал. Тамара брезгливо ткнула во влажные страницы пальцем и неверяще прошептала:

—Что, опять объявление?!

Вдруг появилось ощущение, что у нее «дежа вю». Ведь в прошлый раз все Тамарины неприятности начались с точно такого же паршивого рекламного листка. С нескольких строчек, написанных сумасшедшей Лелькой и напечатанных не менее сумасшедшим редактором. Неужели все начнется сначала?!