И выбрал Ширинчик сон "О любонаде чудесном".

Тотчас стал он Парализием, властителем Эпилепонта и Патогении, старцем дряхлым, трясущимся, и притом сластолюбцем, каких мало, с душою, порочных деяний алчущей. Да что с того, коли суставы скрипят, руки ног не слушают, а ноги - головы! "Может, оправлюсь еще", - подумал он и тотчас послал своих воевод, дегенералов Маньяго и Спазмофила, резать и жечь все подряд, в полон угонять и добычу грабить. Пошли они, порезали, пожгли, пограбили, воротились и такую перед ним держат речь:

- Государь и владыка! Порезали мы, пожгли, а вот добыча военная и полонянка, прекрасная Прельстида, княжна эников и беников, со всею казною своей!

- А? Что? С казною? - трясясь, захрипел король. - Но где же? Ничего не видать! А где это так скрипит и так шелестит?

- Вот тут, на этом диване коронном, Ваше Величество! - хором грянули дегенералы. - Скрип происходит от сотрясений полонянки, вышеназванной княжны Прельстиды, на покрывале диванном, сплетенном из нитей жемчужных! А шелест - от шевеления платья ее златотканого, которое шевелится оттого, что прекрасная Прельстида рыдает, чувствуя свой позор!

- А? Что? Позор? Чудно, отлично! - прохрипел, запинаясь, король. Давайте ее сюда, я ее тотчас же обниму и чести лишу!

- Этого Ваше Величество сделать не может по соображениям государственной пользы! - вмешался главный лейб-медикатор.

- Что? Чести лишить не могу? Предать поруганью? С ума ты, что ли, сошел? Я - не могу? А что же я до седых волос делал?

- Как раз поэтому, Ваше Величество! - убеждает его главный медикатор. Ибо Ваше Величество может от этого занемочь!