И спать лег.

Неизвестно, насколько серьезной была эта угроза и какое было бы усмотрение императора, только сын герцога ночью сумел удрать из-под стражи. И исчез, как в воду канул. Герцогиня то ли знала, то ли нет – кто ее разберет, сама же утром первая шум подняла: куда, мол, сына девали? Когда командир роты, охранявшей заложников, шел к императору докладывать о пропаже, на душе у него было на редкость скверно.

Не зря он боялся гнева императора: тот и так-то был не в духе, а после этого сообщения совсем озверел. Ругаясь последними словами, он вытолкал командира роты и приказал немедленно расстрелять оставшихся. Чтобы впредь неповадно было.

Конечно, ни один нормальный террорист, захвативший заложников, так делать не станет. Ну, набьет морды оставшимся, в крайнем случае, а стрелять – ни-ни. Заложник ценен, пока жив, а мертвый кому он нужен? Но в том-то и беда, что император не был террористом. Он был обычным воякой, для которого война – что-то вроде состязания или шахматного поединка; а в шахматах игрок, видя скорый и неминуемый мат, кладет короля на доску, а не прячет его в карман, продолжая защищаться оставшимися пешками и лягаясь к тому же под столом.

Армейская пословица гласит: не спеши исполнять приказание, ибо последует команда «Отставить». Император очень надеялся на этот старинный принцип, когда минут через пятнадцать пришел в себя и отменил свое распоряжение. Увы, не сработало. Так велик был его гнев, что когда новое приказание догнало командира роты, первое уже было исполнено. Командир роты, дрожа, как осиновый лист, отправился докладывать императору.

На этот раз он боялся напрасно: император, узнав, сам побледнел и даже как будто уменьшился ростом. Немного зная горцев, он со всей ясностью понял, что если не предпринять что-то, причем немедленно, они оба покойники – и он, и командир роты; впрочем, судьба последнего мало заботила императора.