Могильный холмик Кириллова Владимира Родионовича был завален венками и свежими цветами — тщетная попытка приукрасить трагедию смерти красотой живых и искусственных красок. Тем не менее наличие их радовало. По крайней мере меня. Наташка среагировала на цветы с сарказмом:

— Да-а-а, сюда не зарастет народная тропа, протоптанная исключительно женскими ногами. Все основание могилы каблуками ископытили!

Опомнившись, она смиренно поздоровалась с портретом покойного, увеличенной копией фотографии с телевизора, и заговорила как с живым. Решив не мешать, успею выразить ему сочувствие и попросить больше не тревожить по ночам, я отошла к соседней могиле.

…И все же помешала. Неожиданно брякнувшись на колени, отвлекла Наташку от потустороннего диалога. Она одарила меня весьма неласковым взглядом. Я попыталась ободряюще улыбнуться, поскольку предвидела последствия, но только насторожила подругу. Кинув молниеносный взгляд на два памятника, свалившие меня с ног, Наташка плавно осела рядом. Судя по надписи, в могилах были захоронены Кириллов Рудольф Васильевич и супруги Кирилловы: Родион Васильевич и… Анна Марковна, родители Владимира. Фотография женщины сомнений не оставляла — это была та самая Анна Марковна, с которой мы совсем недавно расстались…

— Г-говорила же она, что в-встретимся у могилы, в-вот и в-встретились, — слегка заикаясь, пролепетала Наташка. — Т-теперь п-понятно, почему туда, где живет, нам дороги нет…

— Человек слова, и как быстро обернулась с возвратом. Только без цветов. Не понравились, наверное, — поддакнула я, прикидывая, хватит ли у меня сил подняться с колен или еще повременить — пока не заноют. — А в квартире… — Я покосилась на почти свежий холмик и уточнила: — В Володиной квартире кто-то прятался в ванной комнате.

— Кто? — отрешенно спросила Наташка.