— Не видела. Оно дверь прикрыло, чтобы я туда нос не совала.

— Это Володька, — нагнувшись ко мне, прошептала Наташка. — Они с матерью мятежные души. Условия на том свете не ахти, вот и вернулись домой. Видела фотографии на диване?

Я кивнула.

— Вместо телевизора смотрят! Жизнь заново прокручивают. Наверное, Вовка на том свете заскучал, вот и начал свои ночные похождения по знакомым, но ни одной дуры на этом свете не нашлось составить ему компанию. Поэтому принялся меня зазывать. Да и тебя заодно. Мама дорогая! Неужели он меня всегда за дуру принимал?

— Он тебя любил! — еще раз покосившись на холмик, наставительно заметила я. — Можно сказать, до смерти.

— И после… Любовь еще, быть может, в его душе угасла не совсем. Но это-то как раз меня тревожит…

— …тревожит, — эхом отозвалась я. — Так не хочется проблем!

— Ирка, скажи, что мы спим и все это нам снится. Так на самом деле не бывает.

— Не бывает… Может, Анна Марковна просто забронировала себе могилу? На будущее. Сейчас и явится. С цветами.

— Зачем ей столбить участок? Он у нее наследственный — от родителей, от мужа, наконец. — Наташка внимательно вгляделась в надписи на памятнике. — Ир, что-то я плохо соображаю. Если Анна Марковна умерла в 2002 году, ее муж, могилу которого она наследует, имел право умирать в 2003? И если она опять-таки умерла в 2002 году, зачем ей мучиться с этим делом второй раз?.. Кстати, ты можешь подтянуть подбородок вверх? Рот закроется. Ой, ну зачем же так высоко! Верхняя губа сейчас на нос уляжется. Оставь как было. Я вот что думаю: либо Володькина мать вообще не умирала, а он, по всей видимости, в нее пошел, либо отсюда нам прямая дорога к психиатру. Сергею Юрьевичу Кулагину. Его как раз на днях из психиатрической больницы выписывают. По знакомству свою нервную систему подлечивал, и нашу подлечит. Тебе помочь встать?

Я отрицательно замотала головой, сосредоточенно формируя букет из рассыпавшихся красных гвоздик. Почему-то получалось то четное, то нечетное число.