- Графиня... - выговорил он. - Я всей душою молю вас о разрешении по-прежнему быть подле вас... - он запнулся, но слова сами сыпались изо рта, и лишь вслушиваясь в их чарующие звуки он осознавал их неожиданную и неоспоримую правоту. - Я почту за честь, если вы дадите мне возможность продолжать мои попытки завоевать ваше неуступчивое сердце...

Она засмеялась.

Словно впервые барон увидел, как нежно и привольно она смеется.

Она не посягает на прошлое!

- Жермен, не надо, - сказала она. - Я рада, что вы останетесь, но пусть все будет как было.

Потом они болтали о пустяках. Барон легко смеялся, чувствуя восторг и преклонение. Сейчас мы поедем к ней, думал он, и от юного возбуждения его била дрожь. К ней, только к ней. Никогда - ко мне.

- Ну, мне пора, - сказала Сабина и поднялась. - К сожалению, Жермен. Нет-нет, не надо меня провожать...

- Позвольте, графиня! - изумился барон. - Это безумие!

- Я с удовольствием пройдусь пешком.

- Одна, в столь поздний час... Разве позволительно даме вашего положения...

- Я люблю быть одна.

- Да, разумеется... но улицы города Парижа ночью опасны...

- Жермен, сейчас не средневековье! - засмеялась она.

- Что? - не понял он и швырнул деньги на столик. - Вы... не позволите мне быть сегодня с вами?

Она мягко взглянула на него.

- Я позову вас... послезавтра. И буду рада. Хорошо?

Он уже открыл было рот, чтобы повторить свою просьбу, но смолчал. Что ж, пусть. Безмятежность не откликается на просьбы, ему ли этого не знать. Обида душила его. Он улыбнулся самой галантной улыбкой и произнес, с трудом выдавив эту злобную чушь: