Да уж, после такого заявления Давиду только и оставалось, что в очередной раз за это утро открыть рот от удивления. Больше всего его поразила манера, с которой дед выдал ему эту информацию. И как ни странно он поверил деду. Не полностью, но все же почти. И решил первым делом после этого разговора позвонить отцу и выяснить правду. А дед и не думал переставать его удивлять.

— А теперь иди и отдохни. Ты слишком много думаешь в моем присутствии, а я этого не люблю. К вечеру я освобожусь, и уделю тебе немного времени. Пойди вниз и подбери свой чемодан, пес больше тебя не тронет. Твоя спальня справа от этой комнаты. Ступай.

Давид, наверное, первый раз в жизни не нашелся чего ответить. Тот тон, каким это было сказано, не давал даже возможности возразить и он так ничего и не сказав, поплелся вниз. Спустившись на первый этаж, он приоткрыл входную дверь, и, убедившись что пса нигде не видно, осторожно вышел на улицу, а потом схватил чемодан, и насколько мог быстро затащил его в дом. Давид подумал что сам все же не сможет занести чемодан по лестнице, а просить деда он почему-то не решался. Хотя та прыть с которой дед его поднял, говорила о том что ему втащить чемодан наверх раз плюнуть. Давид открыл чемодан, и, взяв оттуда охапку кое-как упакованных вещей, понес ее наверх. Когда он поднялся, то заглянул в комнату деда, и увидел, как тот прячет девять книг в сейф за картиной. На картине был изображен сам дед, только молодой. Хотя судя по наряду это было что-то типа шаржа. Абдула был изображен в костюме какого-то турецкого придворного, на террасе большого дворца, причем прямо за окнами летал самый настоящий дракон.

Дед никак не отреагировал на то, что внук за ним подглядывает, и, положив книги в сейф он, усевшись на свой трон, стал пыхтеть кальяном.