Но назад, в свой построенный в далекой подмосковной деревне Желдыбино дом, возвращаться пока не хотелось. Его там никто не ждал. Пенсионер Владимир Евгеньевич Дерябин был холост и одинок.

Его взор обратился к лесу, лежащему за большим, поросшим зеленым мхом, торфяным болотом. На это болото Владимир Евгеньевич каждый год ходил за брусникой и клюквой. Правда, в последнее время, когда в течение трех жарких лет горел торфяник, особого смысла заглядывать сюда не имелось: ягодные места погибли, казалось бы, навсегда.

Но природа, однако, взяла свое. Болото в нынешнем году опять покрылось веселеньким ярким мхом, на котором вновь появились брусничные кочки с неспелой пока ягодой.

Правда, как знал Владимир Евгеньевич, собирать ее ныне будет опасно, особенно неопытному по болотной части человеку. Дело в том, что болото теперь изобиловало скрытыми мхом лакунами — большими ямами наподобие омута: результат массового выгорания торфа. Несчастное существо, попавшее в такое место, не затягивало, как в трясину, — оно проваливалось в торфяную яму практически мгновенно, будто в канализационный люк, который нерадивые ремонтные рабочие оставили открытым и неогороженным на тротуаре.

Так, например, произошло — буквально на глазах у Владимира Евгеньевича — с заблудившейся коровой, после чего место гибели животного вновь быстро покрылось мхом.

Но сам Дерябин хорошо знал здешнее болото и все его скрытые опасности, поскольку формирование лакун, по крайней мере тех, что находились ближе к его деревне, Владимир Евгеньевич наблюдал самым непосредственным образом — ведь летом в любой, даже ненастный, день он любил бывать в этих местах. Чувство единения с природой для него не являлось просто книжной фразой.