Еще один взгляд в окно, и стало ясно, что братки за кейсом так и не вернутся — они стали загружаться в свой «Шевроле».

Я не мог бы сказать, что принял некое осознанное решение — просто неведомая сила заставила меня вскочить с места, подхватить кейс, который оказался довольно тяжелым, вероятно с металлической основой, и как можно быстрее покинуть бар.

«Шевроле» уже стартанул от тротуара, и мне пришлось тормознуть авто, выскочив перед ним на мостовую и помахивая при этом кейсом.

Взвизгнули тормоза. Из салона машины высунулась недовольная ряха бычка-водилы:

— Ты чего, на цвинтар намылился, козел безрогий!?

Я протянул ему кейс:

— Держи. Твои приятели в баре забыли.

Шофер смерил меня неприветливым взглядом и обернулся внутрь салона. Оттуда последовала какая-то неразборчивая реплика. После чего водила забрал кейс, буркнул «с нас причитается, пацан» и дал по газам.

Я проводил джип взглядом, уже полным сожаления о содеянном. И с чего меня так повело? Откуда этот приступ идиотского благородства? Неужели беседы с Паоло так на меня повлияли? И если действительно дело в них, то стоит ли ходить к этим проклятым итальянцам? Ведь только что я наверняка лишился приличных бабок, которые когда еще заработаю в фирме «Сименс»…

Я бросил еще один расстроенный взгляд в сторону умчавшегося джипа и обнаружил, что тот стоит на светофоре.

После чего машина буквально исчезла с глаз долой — страшный силы взрыв в один миг смел с мостовой и разметал по всему кварталу элементы ее конструкции и фрагменты тел ее пассажиров.

* * *

Год под грибной не задался. Вот и сегодня, в погожий августовский денек, Владимир Евгеньевич исходил уже почти весь ближайший к деревне лес, заглянул в свои заветные, известные наверняка только ему одному, самые что ни на есть глухие грибные места, да все без толку — в корзине лежали только десятка два лисичек, несколько молодых сыроежек и парочка не слишком крепких, если не сказать попросту дряблых, подберезовиков. Последние он взял лишь для того, чтобы хотя бы закрыть дно корзины.