- Так ведь в газетах же написано, - разревелась Мери. - Господи Иисусе, не стану я служить в доме, где убивают и насилуют. Я, милостивый пан, не из таковских... Я бедная женщина, но честь свою соблюсти умею, это уж точно. Обо мне никто худого слова не скажет! Ведь меня теперь каждый спрашивает, не была ли я при этом! Срам-то какой! - и она завыла в голос.

- Ради всего святого, не кричите так, - испуганно воскликнул пан Голоушек. - Мери, вы же сами можете засвидетельствовать, что тут никого не было! Вы можете кому угодно доказать, что во всем этом нет ни словечка правды.

- Да ведь во всех газетах пропечатано, - рыдала Мери. - Господи Иисусе Христе, что бы сказала моя покойная матушка! Нет, нет, я не останусь здесь ни минуты! - выкрикивала она в отчаянии. - Как бог свят, лучше пойду у людей милостыню просить, чем служить в таком притоне!

- Убирайтесь! - взревел наконец пан Голоушек и указал ей на дверь. В эту минуту он решил, что так дело не оставит, сел к столу и исписал несколько страниц.

3

На следующий день в "Хоругви" было напечатано:

СКАНДАЛЬНАЯ АФЕРА ГОЛОУШЕКА

Йозеф Голоушек извлек на свет... параграф 19. Свидетельствует уволенная экономка! Дальнейшие поразительные подробности!

Пан Йозеф Голоушек прислал нам "опровержение" согласно 19 австрийского имперского закона о печати:

"Неправда, что в роскошном особняке под номером 171 чья-то рука опустила на окнах шторы, чтобы непрошеный глаз не мог подсмотреть, что за ними происходит, поскольку правда заключается в том, что в доме под номером 171 никакая рука штор не опускала по той простой причине, что в окнах дома 171 вовсе нет штор.

Неправда, что примерно через полчаса тихую улицу огласил страшный вопль, поскольку правда заключается в том, что никакого вопля из дома номер 171 не раздавалось. Точно так же неправда, что потом можно было услышать, как несколько голосов о чем-то возбужденно и резке спорили, поскольку правда заключается в том, что в доме 171 никакого спора не было.