- Для Люси это значило бы очень много.

Чанг понимающе кивнул:

- Мой отец настаивал на этом. Он говорил: "Ты можешь гордиться, что ты сканнер. Но жаль, что ты не человек. Скрывай свои недостатки". И я старался. Я хотел рассказать старику об открытом космосе и о том, чем мы там занимаемся. Но для него это было неважно. Он все повторял: "Конфуций любил самолеты, и я тоже".

Старый плут! Он гордится, что китаец, а читать на древнекитайском не умеет. У него удивительно здравый ум, и он всегда обращается с теми, кто чего-то стоит.

Мартел улыбнулся. Чанг усмехнулся ему в ответ. Его лицевые мышцы работали безукоризненно: сторонний наблюдатель никогда не принял бы его за хабермена. Мартел позавидовал Чангу, когда, обернувшись, снова увидел мертвые, холодные лица сканнеров. Сам он выглядел прекрасно. А почему бы и нет? Ведь он обращен.

Повернувшись к Парижански, Мартел проговорил:

- Ты видел, что рассказал Чанг о своем отце? Старик все еще летает.

Парижански начал двигать губами, но звуки выходили бессмысленные. Тогда он что-то написал в блокноте и показал Мартелу и Чангу: "Ха-ха. Старый мошенник".

До Мартела донесся звук шагов: кто-то шел по коридору. Он уставился на дверь. Остальные, увидев его реакцию, сделали то же самое.

Вошел Вомакт.

Присутствующие молниеносно выстроились в четыре параллельных ряда, сканнируя друг друга. Руки одних как по команде потянулись к контрольным блокам других, чтобы поправить индикаторы жизненной силы. Какой-то сканнер обнаружил, что у него сломан палец, и сразу же наложил повязку.

Вомакт подошел к трибуне, красное сияние которой озарило всю комнату. Сканнеры отдали старшему честь и подали знак: "Здесь и готовы!".

Вомакт принял позу означавшую: "Я старший. Слушайте мою команду!".

Пальцы сканнеров поднялись в ответном жесте: "Согласны и повинуемся".