- Нет. Нет. Не так, Уилл. Нет.

Ее собственная боль, обида и печаль исчезли при виде его горя.

- Уилл, пожалуйста, - сказала она твердо, - выслушай меня. Всего одну минуту. Я хочу объяснить тебе...

- Лучше не надо, Сью.

Она медленно вздохнула, облизала запекшиеся губы, зажмурилась, чтобы унять красные пятна, заплясавшие в глазах, и проговорила снова:

- Мне надо тебе объяснить. Я... Я не...

- Я не хочу слышать! - закричал он.

Его лицо напряглось, подбородок задрожал, пальцы впились ей в плечи. Он пытался сдержаться, сохранить видимость спокойствия.

- Я... - попыталась она опять, но больше не смогла вымолвить ни слова. С трудом можно было лишь различить: - Уилл, я...

- Прекрати, - сказал он, а затем неожиданно мягко добавил: - Ничего, малыш, я понимаю.

И вдруг она ощутила его руки у себя на спине, и он, не совладав с нахлынувшим чувством, прижал ее к себе. Крепко, крепко. Так, что стало невозможно дышать.

Он понимает. Но что он понимает? Он не знает, что случилось. Как он может знать? Да и его гнев показывает, что он ни о чем не догадывается.

"Я ненавижу тебя, - подумала она, пытаясь устоять на месте. - Ненавижу за то, что ты такой сильный, что так хочешь лететь!"

- Хорошо, - сказала она тихо. - Я больше не буду.

Она улыбнулась. Она продолжала улыбаться. Вот так, наверное, и нужно прощаться. И больше ничего не надо. После этого мгновения он, конечно, понял, что она его любит. И неважно, почему она не летит, он должен понять, что она его любит, будет любить всегда.

Она увидела, как он повернулся и пошел прочь. И вдруг почувствовала, что по крайней мере частица ее всегда будет с ним, куда бы он ни улетел, где бы он ни был.

Шесть тяжелых удаляющихся в сторону шагов по бетону, и все затихло... Он повернулся. Нет, оглянулся, чтобы сказать:

- И передай ему от меня, чтобы он был достоин этого!

Сначала в эту очередь. Поставить печати на документах. Сделать уколы. Теперь сюда. Медицинская проверка.