— Да. Я считаю это ерундой. Даже если природные условия на другой планете будут копия земные, общество все равно не будет развиваться так же, как на Земле. У них будут свои, отличные от наших представлений о жизни, добре и зле.

— Я считал, что добро и зло универсальны.

— Нет такого понятия, как универсальность. Универсальность придумали люди. Даже на Земле менялось представление о добре и зле. В древнем мире никто не считал гладиаторские игры злом. В средние века сжигали на кострах то, что считали злом. Кто сейчас может сказать, что они были не правы? Их нельзя судить. Люди действовали, основываясь на своих понятиях о добре и зле. Каннибал, поедая своего врага, совершал доброе дело. Ибо, по его понятию, вместе с сердцем врага ему передавалась его сила и смелость. Сильный и смелый воин — это добро для племени. Или ты возьмешься осуждать его, основываясь только на своем представлении о добре?

Я помотал головой. То, что сейчас говорил генерал, было несколько неожиданно. Поневоле меня эти рассуждения заинтересовали.

— Или пример из современного мира, — продолжил Фролов, — Наши солдаты сейчас воюют в Афганистане. Усомнишься ли ты, что они делают доброе дело?

— Конечно нет. Они помогают соседней стране установить там более справедливый строй. Оказывают братскому народу интернациональную помощь, заученно отбарабанил я. Кажется, генерал ничего другого не ожидал.

— Вот именно. Теперь посмотри с другой стороны. Моджахеды сражаются с нами потому, что считают злом нас. Для них мы завоеватели, неверные. Они уверены, что после смерти в бою против неверных они попадают в рай. Со своей точки зрения, воюя против нас, они творят добро.

— Но это же предрассудки. Нет никакого рая. И не пойму, чем нищая страна с нищим населением лучше страны богатой?

— Я же сказал с их точки зрения. Ты добром считаешь одно, они совершенно другое.