– Хотите, чтобы я достала ее? – предложила Гарсиа.

– Нет. Я сама могу это сделать. – Натали что-то быстро прошептала и разорвала полиэтилен.

Внезапно ее рука сжалась вокруг талии куклы, предплечье стало похадить на барельеф туго натянутых сухожилий и вен. Мускулатура щек и бровей пульсировала, меняла очертания, и калейдоскоп теней пробегал по лицу женщины.

Подумав о маленькой девочке с золотисто-рыжими волосами и отсутствующими молочными зубами, Дэн почувствовал возникшее в животе тошнотворное чувство ужаса.

Он оперся о спинку стула, осознав, что не дышит уже почти минуту.

– Первый раз? – окинула его сочувствующим взглядом Гарсиа.

– И да, и нет. – Дэн облизал сухие губы. – Каждый раз как будто впервые. Я сейчас вернусь.

Он вышел из комнаты и ослабил узел галстука. Звуконепроницаемая дверь закрылась за ним, оборвав жалобный плач ребенка, кричащего голосом Линдстром. Вздохнув, Дэн пошел по коридору к нише справа, где стояли автоматы для продажи безалкогольных напитков в бутылках и упакованных закусок. Кровь прилила к его лицу. Он вел себя как абсолютный новичок.

Потерев глаза ребром ладони, он выудил из бумажника доллар и сунул его в один из автоматов. Из автомата выскочил хрустящий батончик вместе со сдачей. Дэн сгреб монеты и конфету и вернулся в комнату допроса, задержавшись перед дверью, чтобы придать лицу нужное выражение.

– Все хорошо, все хорошо, – повторяла материнским тоном Гарсиа, когда Дэн вошел. – Мы тебя не обидим...

Линдстром сгорбилась на стуле, длинные пряди парика свисали вниз, закрывая ее лицо, словно она пыталась спрятаться за занавесом рыжих волос. Она жевала большой палец левой руки, правой прижимая к груди Барби.

Устанавливая зрительный контакт с девочкой, Гарсиа представила их обоих.

– Лори, я Йолена, а это мой друг Дэн. Мы надеялись, что ты сможешь помочь нам.