Мьюноз не поднимал глаз.
– А что случилось потом? – спросил Якобс.
– Потом я начала кричать. Называла Гектора убийцей, которым он и был. Последнее, что я помню – он схватил меня за горло и стал орать: «Тише, сука! Они услышат тебя!» – Женщина прижала нагрудничек к лицу и, содрогнувшись, закрыла глаза. – Мой малыш следует за мной повсюду. Я – единственная, кого он там знает, и он следует за мной повсюду. Ты знаешь, каково это, Гектор? Только мы вдвоем, плачущие в темноте.
Гектор Мьюноз поднял голову, его лицо испещряли дорожки слез.
– О Господи, Роза, lo siento, lo siento!
Прежде чем адвокат смогла остановить его, он перелез через стол защиты и помчался к месту свидетеля, в мольбе простирая руки к мертвой жене. Два охранника подались вперед, схватив его раньше, чем он достиг цели.
– Perdoneme! Perdoneme! – рыдал Мьюноз, когда они повалили его на пол.
Он все это время знал, что не может выиграть, осознал Дэн. Мьюноз добивался суда просто потому, что это был единственный шанс вымолить прощение у задушенной им жены.
Женщина на месте свидетеля резко подалась вперед, и Дэн услышал, что нейлоновые ремни натянулись до предела.
– Никогда, – проскрежетала она. Ее голос повысился до крика, и воздух завибрировал от ненависти. – Слышишь меня, Гектор? НИКОГДА!
Гладкие, определенные волны дремлющего сознания Линдстром на мониторе сканера души стали острыми и неравномерными. Черты ее лица исказились.
Обеспокоенный Якобс дотянулся до кнопки паники.
Углы рта фиалки широко растянулись, обнажив сжатые зубы, как будто на ней была слишком туго натянутая маска. Затем ее дрожащее тело впало в состояние меланхоличного спокойствия, и Линдстром вытянулась на стуле, глубоко дыша.
Бертон махнул протянутой рукой. Якобс кивнул ему, и ассистент начал освобождать тело Линдстром от ремней и проводов. Охранники надели наручники на безутешно стенающего Гектора Мьюноза и вывели его из зала. Его адвокат, временная общественная защитница, назначенная штатом, очевидно, предвидела такой исход с самого начала, спокойно попросив о перерыве для пересмотра защиты своего клиента в свете последних событий. Хотя обвинение возражало против задержки, судья удовлетворила просьбу. Бейлиф помог измученной Линдстром проковылять сквозь боковую дверь зала суда.