Его глаза остекленели, потеряв тревожный блеск, лицо стало спокойным, умиротворенным. Быстро и жадно он сделал еще несколько затяжек. Перед ним в сияющей небесной голубизне возникла радужная дорожка - семь цветных лучей, изогнутых аркой, мостик в мир снов и грез, где все сущее было покорно его желаниям, где он был князем, королем, повелителем. Богом... Дорога в рай, подумал он, ступая на зыбкую тропу. Сигарета дотлела, погасла, упала на ковер, выскользнув из бессильных пальцев. Он не заметил этого; золотые райские врата распахнулись, и владыка вступил в свое призрачное царство.

* * *

Дха Чандра робко погладил иссохшими пальцами резную створку двери. Над нею, прикрепленный к столбам высокого забора, нависал щиток с надписью: "Обитель Братства Обездоленных". Надпись была сделана на трех языках санскрите, арабском и английском. Приют Обездоленных, якорь спасения, врата последней надежды, дом святых братьев... Место, где приобщаются к божеству... По крайней мере, так говорили Дха Чандре. Мысль, что ему предстоит слиться с божественной сущностью Звездного Творца, сейчас его почти не волновала, заглушенная острым чувством голода. Он не ел уже двое суток и едва держался на ногах. Интересно, накормят ли его перед обрядом? Или придется поручить свою душу, свое сердце и разум Богу, мечтая о горсти риса? Благословенного риса, белоснежного и теплого, приправленного острым соусом. В этом было что-то неправильное, нехорошее. Хоть голодные спазмы едва не сводили Чандру с ума, краешком сознания он понимал, что контакт с божеством слишком важное дело, чтобы отвлекаться на мелкие житейские неприятности. Но - увы! - терзания плоти были сильней его духа, и тарелка с рассыпчатым рисом, маня и дразня, упорно маячила перед глазами. О, Создатель! Неужели святые братья не снизойдут к его слабости? Тем более что Богу тоже кое-что нужно от него - так сказали сами братья. Их Бог-Творец, говорили они, не Христос, не мусульманский Аллах и не Будда - словом, не высшее и недоступное существо, безразличное к человеческим мучениям и горю.