Вернуться назад мне помешали только эти два Айхаи. Я сопротивлялся, отбивался от них изо всех сил, когда они пытались удержать меня своими мягкими вялыми руками; но, должно быть, я был совершенно изнурен нечеловеческими приключениями этого дня; и я снова спустя некоторое время провалился в бездонное небытие, из которого я периодически выплывал через долгие промежутки времени, чтобы осознать, что меня несут через пустыню по направлению к Игнарху.

Вот и весь мой рассказ. Я пытался рассказать обо всем обстоятельно и связно, заплатив цену, которая покажется немыслимой любому человеку в здравом уме… рассказать прежде, чем безумие снова охватит меня, а произойдет это очень скоро – уже сейчас происходит… Да, я рассказал свою историю… а вы ведь записали ее, не правда ли? Сейчас я должен вернуться в Йох-Вомбис – вновь пересечь пустыню и, спустившись вниз, пройдя через все катакомбы до самых нижних склепов. Что-то сидит у меня в мозгу, что приказывает мне и направляет меня… Говорю вам, я должен идти…

Постскриптум

Поскольку я работал начинающим врачом в территориальном госпитале Игнарха, мне было поручено вести медицинское наблюдение за Роднеем Северном, единственным оставшимся в живых членом экспедиции Октейва в Йох-Вомбис, и я записывал под его диктовку изложенную выше историю. Северна принесли в госпиталь марсианские проводники экспедиции. У него была страшным образом порезана и воспалена кожа головы и лба. Большую часть времени он был в горячечном бреду, и его приходилось держать привязанным к кровати во время периодически повторяющихся маниакальных припадков, неистовство которых было вдвойне необъяснимо, учитывая крайнюю слабость его здоровья.