Говорили, что я недолго пробыл без сознания. Придя в себя, я увидел загадочные лица двух наших марсианских проводников, склонившихся надо мной. Моя голова раскалывалась от острой боли, а полузабытые ужасы теснились в мозгу как тени слетевших гарпий. Я перевернулся и посмотрел назад, на вход в каверну, от которого меня марсиане отнесли на некоторое расстояние. Вход этот находился под нависшей террасой здания, из которого был виден наш лагерь.

Я вгляделся в зияющее черное отверстие с чувством отвращения и очарования одновременно, улавливая в полумраке смутное движение – отвратительное шевеление корчащихся существ, которые наползали из темноты, но не выходили на свет. Без сомнения, они не могли выносить солнечный свет – эти создания мрака космической ночи, запечатанные на тысячелетия разложения.

И вот тогда последний ужас – начинающееся безумие – охватил меня. Вместе с отвращением и желанием бежать подальше от этого кишащего мерзкими тварями входа в склеп, у меня возник совершенно противоположный импульс – вернуться и проделать обратный путь через все катакомбы, как мои несчастные спутники; спуститься туда куда ни один человек, кроме них, непостижимо обреченных и проклятых, никогда не ступал, разыскать, находясь во власти ужасного принуждения, преисподнюю, которую и представить себе не сможет человеческая мысль. В тайниках моего мозга зажегся черный свет, прозвучал призыв, внушенный этими существами вызов действовал как всепроникающее колдовское зелье. Этот призыв завлекал меня к подземной двери, замурованной вымирающим народом Йох-Вомбиса, чтобы заточить этих адских бессмертных пиявок, этих паразитов мрака, внедряющих свои мерзкие жизни в полусъеденные мозги мертвых. Он звал меня в бездны мрака, туда, где обитают Они, правящие отвратительным царством мертвых, и для кого мерзкие пиявки, со всей их дьявольской властью вампиров, являлись всего лишь самыми мелкими слугами…