Так что беседы с аборигенами касались больше физики и математики, чем эмоций. Даже с математическими абстракциями, которые были необходимы для понимания химии, дело шло туго. И неясным оставалось, знают ли - и заботятся ли - аборигены о возвращающемся танкере.

Триша Верткое Перо, отвечавшая за первую попытку истолкования компьютерного перевода, в общем не сомневалась, что груз парафина был получен и одобрен. Она представления не имела, что послано - если вообще послано - взамен. Она даже не была уверена, что сама идея «обмена» понятна аборигенам.

И все-таки «Свечку» растили и совершенствовали за пределами станции, потому что в естественной среде быстрее проявлялись недочеты в конструкции.

Сверхмощный и сверхтяжелый вездеход, названный еще по какому-то древнему литературному источнику «Энни», был в целом готов. Он должен был служить тягачом для цистерны. Сейчас Эрни с Ником его испытывали. Мало кто сомневался, что второй рейс достанется этим двоим, хотя у Бена имелись на этот счет некоторые возражения. Окончательно все решилось по чистой случайности.

На станции, конечно, продолжалась обычная работа по планетографии. Больше двух дюжин спутников, выведенных на орбиту на высоте около десяти тысяч километров, взаимодействовали с сетью сейсмографов, медленно расползавшейся от Гнезда и отслеживающей внутреннее строение Полупечки, подробности ландшафта и движения атмосферы. По оценке Бена Облака, они нарабатывали примерно две докторские диссертации в час.

И с каждым часом Джесси Хижина Ледяная Стена и Мария Поток Юкка становились на семьдесят-восемьдесят километров ближе к мужьям. «Студень» держал приличную скорость. И приближался к темной стороне.

Независимо от предстоящих решений, с конструкцией нового танкера дело, в общем, двигалось, С созданием псевдоживой техники исчезли многие трудности, тормозившие изготовление конструкций, которые приходилось в самом деле изготавливать.