– Ты это по телеку видел, а, Элам? – буркнул Гиббонс из-под щитка. Откуда, прах его раздери, мог он узнать о Тоцци?

– А ты вроде хорошо знал этого парня – где он живет, его привычки и все такое. Ну и решили, что ты единственный, кто может его остановить, пока он не натворил чего-нибудь еще. Так это было или нет, а, Гиб?

Кто-нибудь из оперативного управления мог, наверное, сопоставить факты и вообразить себе, что Тоцци переметнулся, хотя Иверс и утверждал, будто держит дело под контролем. Может, наш дорогой начальник трепанул кому-нибудь из своих друзей-законников, изобразив всю историю как пример своего мудрого руководства? Этот сукин сын на все способен.

– Ну ладно, Гиб, мне-то ты можешь рассказать. Ты Великий Белый Охотник На Перебежчиков – так или нет?

Гиббонс выпрямился и взглянул на Элама через крышу «фольксвагена».

– Не знаю, что за чушь ты тут плетешь. Однако же складно. Можешь книжку написать.

Элам усмехнулся, сверкнув крупными белыми зубами.

– Да, Гиб, пожалуй, я так и сделаю.

– Слушай, Элам, можно тебя спросить?

– Валяй.

– Ведь ты играл за Мичиган, так?

– За штат Мичиган. Центровым и полузащитником. В первый мой год мы играли с Индианой за кубок Большой десятки. – Лейтенант явно гордился своим прошлым.

– И в профессиональных командах ты выступал, да?

– Да, но недолго. У меня был контракт с «Баллетс», однако сыграл я с ними всего пару матчей.

– А что так?

– Мне бы и хотелось там закрепиться, приятель, но у меня слабые коленные чашечки.

– Коленные чашечки?! – Гиббонс смерил Элама взглядом – крыша «жука» доходила ему едва до пояса. У Уиллиса Рида слабые коленные чашечки. Не становитесь на его пути.

Гиббонс еще раз осмотрел задние сиденья «фольксвагена». Пятен крови не было – речные воды отмыли виниловое покрытие. Он закрыл дверцу и схватился за ноющий живот, думая, что убийца, должно быть, чертов дерьмовый коротышка.