– Сверялись со списком пропавших без вести?

– Нет. Не наше дело, приятель. Это теперь твоя забота. Гиббонс покачал головой и отвел глаза.

– Греет душу страстная любовь нью-йоркской полиции к Федеральному бюро. – Никто и не ожидал, впрочем, чтобы полицейский стал из кожи вон лезть, дабы помочь федеральному агенту. Неписаное правило для всех полицейских участков от моря до моря: «Нагадь федералу где только можешь».

Заурчал мотор подъемного крана, и «фольксваген» стал медленно подниматься. Когда «жук» наконец встал на все свои колеса, Гиббонс вытащил блокнот и подошел посмотреть. Первым делом он записал номер. Потом заглянул через боковое окошко, осмотрел место водителя, передние сиденья, задние...

В стекле виднелось отражение Элама, маячившего позади.

– Ну и что ты там видишь, Гиб?

– Мокрую машину, лейтенант.

Элам кивнул, сделав губки бантиком.

– Именно таких откровений и ждешь от зрелого следовательского таланта. Теперь понятно, почему тебя вытащили обратно в ФБР, хотя ты и вышел в отставку.

– А кто тебе сказал, что меня вытащили обратно и что я уходил в отставку? – Гиббонс обошел машину и осмотрел переднее сиденье с другой стороны.

Элам сунул руки в карманы и вскинул голову.

– Ну, знаешь, Гиб, слухами земля полнится.

Гиббонс вырвал чистый лист из блокнота и взялся им за ручку дверцы, чтобы не оставить своих отпечатков.

– Какими слухами? – спросил он. – Давай поделись.

– Говорят, что тебя призвали обратно в Бюро, чтобы выловить одного вашего парня из Манхэттенского оперативного управления – он вроде переметнулся.

Гиббонс просунул голову в машину и заглянул под щиток, потом проверил рычаг переключения передач. Конечно, в среднем положении – так и должно быть. Трупы не сами съехали в реку. Их туда столкнули.

– Насколько я слышал. Гиб, тот придурок решил перестрелять всех тех скверных парней, которых сам и засадил в тюрьму до того, как спятил. Судья, присяжные и палач – все в одном лице.