Щур и Франц вышли к мосту, и от квартала телецентра их отделяла лишь неширокая полоса растительности. Неширокая, но от этого не менее непроходимая.

- Великий Крыс! - выругался Толмач голосом Щура. - Здесь же еще позавчера проход был.

- Зарос, значит, - нетерпеливо отозвался Франц. - Давай тесак, а то я свой забыл.

Щур отцепил от пояса угрожающего вида оружие - нечто среднее между ножом для разделки туш и топором - и протянул Францу.

Франц взял тесак, примерился к ближайшему стволу ядовитого борщевика и, держась от растения на расстоянии вытянутой руки, чтобы на кожу сок не брызнул, нанес удар. Сзади раздался вопль. Франц вздрогнул и обернулся. Он увидел, что сидящий на плече у Щура Толмач тоже обернулся и смотрит на реку. Там что-то происходило. Рыбаки орали дурными голосами, слышался яростный плеск.

Франц переглянулся с Толмачом, Толмач пришпорил Щура, и приятели бросились к гранитному парапету. Первым увидел, в чем дело, Толмач.

- Опять какая-то дрянь мутантная заплыла, - проскрипел он. Между лодками, запутавшись в сетях, билась какая-то тварь. Рыбаки бестолково суетились, орали благим матом и пытались ударить чудовище веслом по голове. Из-за лодок и спин Франц лишь мельком мог видеть то лоснящееся скользкое туловище, то длинную шею, то небольшую голову с красными глазами и с оскаленной зубастой пастью.

- Сейчас сети порвет и смоется, - прокомментировал Толмач.

И точно, тварь поднырнула под чью-то лодку и вырвалась из круга. Рыбаки заорали громче, но было поздно. Сеть отчаянно задергалась, последовал еще один сильный рывок, и голова твари вынырнула метрах в пятнадцати от ловушки. Изящными волнообразными нырками чудище быстро уплывало прочь. От головы до кончика хвоста в нем было метров семь-восемь.

- Ладно, - сказал Франц, - потопали.

- Будет им теперь работка - сети чинить, - заметил Толмач.

И тут же его рот заговорил голосом Щура: