- Да, конечно.

- И как вы знаете, никаких способностей к телепортации мы у него не нашли. А вот сейчас...

- Я понял. Значит, способности такие у него все-таки были. Только так глубоко запрятанные, что проявляются лишь в минуты смертельной опасности. Как на этот раз или в том случае со стеной. Я тебя верно понял?

- Насчет опасности верно, а насчет телепортации - нет. Тут все гораздо интереснее.

- Еще интереснее! Куда уж дальше?!

- Ну, сначала-то я тоже подумал - телепортация. Свалился человек вниз смертельная опасность - включились скрытые потенции и т. д. Но одна деталь из этой картины выпадала.

- Какая же?

- Ограждение. Я же сам видел, как прут сломался. А когда Франц вновь оказался на площадке, то перила снова стали целехонькие. Что ж, думаю, он по пути обратно еще и перила починить успел? Что-то тут не так. И самое главное, по Францу видно было, что он ни черта не помнит. Как будто ничего и не было. Мы бы, наверно, и до сих пор голову ломали, да тут, к счастью, коршун подвернулся. Когда началась эта коррида...

- Ишь ты, - встрял Лейтенант, - слова-то какие знает - коррида!

- Лейтенант, - укоризненно произнес Щур-Толмач, - вы же сами давали нам "Фиесту" читать.

- А-а, действительно... Я забыл.

- Не перебивай, Петр, - сказал Доктор Лейтенанту и, обернувшись к Щуру-Толмачу, потребовал: - Продолжайте, молодые люди.

- Да, так вот, пошла эта самая коррида, и я мог уже присмотреться, что к чему. А потом взял, да и вошел в подсознание Франца, и теперь знаю то, чего он и сам пока не знает.

- Ну и что же? Будете вы говорить?!

- Он не телепортировался, Доктор, он совершал скачки во времени.

- Как?! Бред! Ведь это невозможно!

- Ну, вообще-то невозможно. Неодушевленный предмет привязан к своему времени, зафиксирован в определенном моменте "сейчас", и перебросить его в другой момент нельзя. Но вот человек... Для человека есть возможность путешествовать во времени.