Аттракцион под названием «разыграй товарища» или, положим, «остроумный стрелочник и доверчивый политтехнолог». А сейчас топчись тут как идиот, несуществующий поезд жди. Потом Леонид вспомнил, как ловко загрузил Вовку байкой о новогоднем телевизионном обращении выдуманного президента (которое якобы можно поймать тонкой подстройкой приемника между останкинским и «культурным» ТВ-каналами за пять минут до боя курантов), и на душе потеплело. Неотомщенным не остался!

С тем он и засмолил вторую сигарету… которая оказалась, безусловно, лишней. Голову вмиг обнесло - не успел докурить до половины, - к горлу подступила тошнота, ноги задрожали. Он поспешно опустился на землю, кажется, придавив задремавшего Жулика. Легче не стало. Земля понеслась вкруговую, норовила вывернуться из-под седалища, опрокинуть его - и обязательно лицом вниз. Леонид изо всех сил вцепился руками в рычаг путевой стрелки. Мир кувыркался. Рельсы и шпалы водили вокруг него бешеный хоровод, пробудившаяся «хохотушка» ходила колесом и шумно радовалась, Жулик выл, и только холодный стержень рычага, неколебимый, точно земная ось, оставался на месте.

Леониду показалось, что головокружение тянулось невообразимо долго. Он худо-бедно оклемался, лишь услышав приближающийся крик. Кричал Азотов. Он бежал от избушки каким-то странным зигзагом, бежал до чрезвычайности медленно, на каждом шагу ноги его переплетались, а перед ним тем же зигзагом двигалась ржавая семафорная коробчонка на тонюсеньких ножках. «Та-та-тат-та… Та-та-тат-та…» - стучал внутри коробчонки деревянный молоточек. Наконец Вовка шлепнулся и заорал совсем уж страшно:

- Стрелка! Лёня, перебрось стрелку! Скорый! Четыре сорок две! Несуще…

Окончание его слов заглушил пронзительный рев тепловозного гудка. Леонид судорожно задергал рычаг, который никак не желал поддаваться. Не то роль мировой оси показалась капризной железяке очень уж привлекательной, не то просто Леонид действовал ошибочно - но стрелка так и осталась неподвижной.