- Теперь уже три часа десять минут, - педантично отметил он.

- Тем более, - невпопад сказал Леонид. - Тем более… Садись, трудяга, я тебе бутерброд сделал. Богатый такой бутербродище. С горчицей. Слой колбасы местами достигает двух сантиметров. И это - если не считать подложки из свежего листа салата! Сам в рот просится.

Азотов присел на скрипнувший табурет. По богатому бутербродищу деловито прохаживалась муха. Зеленая на розовом. «Хуже было бы, если наоборот», - философски подумал Азотов, согнал муху, решительно откусил от бутерброда и начал жевать…

- Лёня, - раздельно сказал он через секунду, аккуратно вытолкнул влажный кусок изо рта и отдал Жулику. - Лёня, блин, тело ты серое, я ж тебе русским языком говорил: не бери куриной колбасы.

- Хорош скандалить, отец, - беззаботно отмахнулся Леонид. - Ну, куриная, ну и что? Зато свежая. Если бы ты видел тамошний сервелат… - Он скроил гримасу предельного омерзения. - Его ж от плесени три раза с мылом мыли, постным маслом для блеска натирали. Я, к твоему сведению, полгода грузчиком в гастрономе работал и подобные фокусы не раз видел. А эта, - он любовно похлопал колбасный батон по тугому боку, - только вчера кукарекала, крыльями била и несушек топтала. Так что без комплексов, отец. Жуй, глотай.

- Я не могу, - терпеливо объяснил Азотов. - Не лезет в меня курятина.

- Накати стопарь - как родная пойдет.

- Во время вахты…

- Какая вахта, отец? - весело перебил его Леонид. - У тебя впереди три часа халявы, а ты долдонишь о какой-то вахте. Ну, Вовка, ну, йопэрэсэтэ, к тебе раз в год приехал лучший друг, а ты строишь трезвенника и трудоголика. - Он подбоченился, откинулся на стуле и прокурорским тоном проговорил: - Признай, ведь не будет сейчас по расписанию поездов?

- По расписанию не будет, - сказал Азотов.

- Тогда какие проблемы? Мы ж без фанатизма, по сто пятьдесят врежем под бутербродик, и хорош. Э-э-э… постой-ка. - Леонид притворно нахмурился. - Я что-то недопонял… Тут что, и без расписания ходят?