Волны вились кольцами змеев. Молнии сверкали на чешуе русалок. В гроздьях пены бесились гадкие ноки, вопили голосом отца: «Saet ofer!», ибо кто-то тонул, и выродки радовались этому. Вигтрольды носились в воде, ревели и безумствовали. В обличье черных коней мчались на берег могучие хникары, все в мыле, трясли кудрявыми гривами седой пены, и разбивались о скалы, чтоб возродиться в глубокой пучине… И, конечно же, был там фоссегрим, грим-музыкант. Незримый, играл он на скрипке, играл ледяную бурю, играл шторм и ветер, как Вальдеру не играть никогда! И раздался голос из кипящего котла:

— Иди же, Вальдер-Бездарь! Сделай шаг с обрыва! Окунись в чёрную бездну!

Неизведана её глубина, неведомы тайны недр морских! Разве не прельщают тебя буря и натиск, разве не соблазнителен покой, разве не сладка вода, которой ты захлебнешься, обретая вечность? Иди же, иди же сюда, Вальдер, сын Виглафа! И Вальдер пошел.

— Думается, рано ты уходишь, — донеслось сзади.

Вальдер обернулся. Молния осветила человека. Был он худ и невысок, темновлас и чернобород, и страшный шрам тянулся от виска до подбородка. Алая серка была на нём, да только как знать — окрашена ли краской, или кровью врагов пропиталась?

— Ты кто таков? — спросил Вальдер от страха.

— Знал я твоего предка, Вилле Фольгера, — хрипло молвил тот, — да только не в деда внук.

— Ты лжёшь! Вилле сгинул давным-давно!

— Сам ты сгинул давным-давно! — передразнил призрак и сплюнул, — мало ума у того, кто не слушает фюльг!

— Так ты… ты мой дух-хранитель?

— Недоумок, — буркнул тот, — я хранитель Равенсфьорда! Раньше я был тут хозяином. Не очень мне по нраву, что твой труп будет болтаться тут, пугая вонью птиц. Уходи. Иди домой, заливать горе пивом.

— Он наш! — завопили ноки из волн, — мальчик, иди сюда, не слушай его! Тогда фюльг подошел к обрыву и бросил вниз железный крест.