— Ну, теперь и правда некого убить, — грустно молвил Кари.

— Думается, ты ошибся, — крикнул Вальдер, выходя на поляну.

— Смотри-ка! Этот уж точно его отродье! Ну, Виглаф? Скажешь, где серебро? Поник головою старый Виглаф. И молвил тихо:

— Да. Глянул на сына с ненавистью и добавил:

— Если он уйдёт невредимым.

— Я не уйду, — так же тихо сказал Вальдер.

— Ну и дурак, — заметил Хаки. То были его последние слова.

Позже люди говорили, что соседи-бонды пришли на помощь и перебили чужаков. Да только не видел никто той битвы, и некому о ней сказать. Багровый туман разлился по поляне. Алое марево накрыло Вальдера, словно кровавый прибой. Мир заледенел в этом кровавом бреду. Ярость и боль, бешенство, безумие, волчий плач, рёв ветра, серебро луны, боевая пляска предка-медведя…

Пожар взорвался в душе, и родич-медведь танцевал на поляне, разрывая глупых крыс на куски. Вальдер не помнил, был ли у него меч или нож. Помнил только скрипку да смычок. И плакал от гордости и стыда старый Виглаф, ибо чуял, как кипела кровь пращуров в жилах сына. Когда Вальдер пришел в себя, кругом лежали мёртвые викинги. У них были какие-то странные глаза. Что видели они перед гибелью? Кто скажет? Вальдер не знал. Не то его заботило!

— Отец! — Вальдер рухнул на колени, подхватил Виглафа, — держись, батюшка! Сейчас перевяжу…

— Тихо! — прервал отец, и стало ясно, что это его самые последние слова, — наклонись… ближе… И прошептал:

— Серебро под елью. Найди фоссегрима. Он тебя научит… раз я не сумел…

— Батюшка! Да как же так…

— Клянешься?

— Да… Да, отец мой. Клянусь! Слышал ли Виглаф? Кто скажет? Пепел и кровь. И — смех хранителя Равенсфьорда.

— Я похороню их. — заверил он, — всех. А ты бери серебро и уходи.