И вот уже целый рой их теперь кружится в расширяющемся к верху огненном вихре! И не где-нибудь, а у самого бампера несущегося невесть куда в темноте внедорожника!

Не успел Сотник толком сообразить, что бы это значило, – равно как не успел по-настоящему испугаться – как вихрь распался, разделился на отдельные лоскутные фрагменты!.. В эти мгновения спецслужбист не столько управлял машиной, сколько изо всех сил держался за руль – так, как держится утопающий за соломинку!.. Теперь уже, после того, как сначала образовался, а затем и распался у него на глазах вращающийся огненный куст, темнота вокруг не была непроницаемой глазу. Более того, уже вскоре Валерий мог наблюдать уходящий куда-то вдаль – и, как показалось, прожигающий саму эту темень, как пламя – бумагу – сдвоенный золотисто-оранжевый след.

Несмотря на диковинную цветовую гамму, Сотник не сомневался, что то, что он видит сейчас, является ни чем иным, как автомобильной колеей, следом, оставленным транспортом, за которым он столь безоглядно, столь безрассудно бросился в погоню.

Руки, голова, все тело налились свинцом. В салоне сделалось нестерпимо жарко. Коллега, сидящий в кресле пассажира, с того момента, когда они попали в полосу мрака, не произнес ни слова; Зимин вообще никак и ничем себя не проявил. Не было сил ни говорить, ни даже повернуть голову, чтобы удостовериться, что его сослуживец на месте, что он в сознании, ну или хотя бы – жив.

Преодолевая нахлынувшую слабость и дурноту, Сотник убрал ногу с акселератора; затем нажал на тормоз и одновременно дернул «ручник».

– Вот это да! – ахнул мужчина. – Сына, ты видел?! Вот же психи!.. За такие дела надо сразу к стенке ставить!

– Я все видел, Па! – звонко крикнул мальчишка (сидя на плечах у отца, он отчаянно крутил головой по сторонам, стараясь не пропустить ничего интересного). – Гляди… за ними в погоню менты поехали!! Их поймают, да?