Филлип Пульман

Скрытный нож

(= Чудесный нож)

ОДИН. Кошка и грабовые деревья

Уилл дёрнул маму за руку и сказал:

- Идём, ну идём же...

Но мама попятилась. Она всё ещё была напугана. Уилл внимательно оглядел улицу в вечернем свете, стройный ряд домов, каждый с крохотным садиком и прямоугольной оградой. В их окнах с одной стороны отражалось солнце, другая же сторона была в тени. Времени оставалось немного. Люди как раз сейчас ужинали, и скоро вокруг будут другие дети, наблюдающие, комментирующие и всё замечающие. Ждать было опасно, но всё, что он мог сделать - это, как обычно, убеждать маму.

- Мам, давай зайдём и навестим миссис Купер, - сказал он. - Смотри, мы уже почти там.

- Миссис Купер? - спросила она с сомнением.

Но он уже звонил в дверь. Для этого ему пришлось поставить сумку на землю, потому что другой рукой он всё ещё держал мамину руку. В двенадцать лет его смущало, если его видели держащимся за маму, но он знал, что будет с ней, если он отпустит её руку.

Дверь открылась, в проёме стояла фигура старой учительницы музыки, как всегда от нее пахло лавандой.

- Кто это? Уильям? - сказала она. - Я не видела тебя уже больше года. Чего ты хочешь, дорогой?

- Я очень прошу Вас впустить меня вместе с мамой, - твёрдо сказал он.

Миссис Купер посмотрела на женщину с немытыми волосами и отсутствующей полуулыбкой, и на несчастного мальчика с горящими яростью глазами, плотно сжатыми губами и выступающей челюстью. А затем она увидела, что миссис Перри, мама Уилла, наложила макияж на один глаз, а на второй - забыла. И, похоже, что ни она, ни Уилл этого не заметили. Что-то было не так.

- Ну... - сказала она, и отошла в сторону, чтобы освободить место в узкой прихожей.

Уилл снова внимательно оглядел улицу, прежде чем закрыть дверь, и миссис Купер увидела, как крепко миссис Перри цеплялась за руку сына, и как нежно он ввел её в гостиную, где стояло пианино (разумеется, это была единственная ему знакомая комната); она заметила, что одежда миссис Перри слегка пахнет плесенью, как если бы она слишком долго пролежала в стиральной машине перед сушкой; и как похожи мать и сын, присевшие на диван в свете вечернего солнца, озарившем их лица - широкие скулы, большие глаза, прямые чёрные брови.