– Конечно, – сказал я горько. – Хочу.

– Не похоже, что вы можете укусить, – сказала она. – Я вот о чем: судя по тому, как вас доставили, вы, должно быть, действительно простофиля. Но я не собираюсь рисковать. Поэтому вы остаетесь тихим и смирным, и тогда я даже позволю вам время от времени вставать, так что вы сможете дойти до уборной, возможно, принять душ, поесть самостоятельно. Хотите?

– Кажется, замечательное предложение, – сказал я. – Особенно если учесть музыку и все прочее.

– Вы не желаете проявить понимание, – сказала она. – Даже не пытаетесь.

Ее рука опустилась вниз, и я вскрикнул от боли: блондинка с силой сжала мои яйца. Только теперь я наконец осознал, что, совершенно голый, распростерт на кровати, словно приготовленный к жертвоприношению.

– Поняли, что я имею в виду? – осведомилась она и медленно ослабила хватку.

– Почувствовал, – ответил я.

– У вас хорошее тело, – сказала она. – Я не хотела бы нанести ему непоправимый урон, так не давайте мне повода.

– У вас тоже хорошее тело, – заметил я.

– Не уверена, что вам доведется это проверить. – Ее губы искривила злобная усмешка. – Я имею в виду, что несколько сотен долларов в день вы платите только за то, чтобы оставаться здесь.

Я поднял взгляд к потолку с грязными пятнами, затем снова посмотрел на нее.

– Вы, несомненно, содержите какую-то уникальную гостиницу, – сказал я. – Я могу получить стакан воды?

– Вы только что пили, – сказала она. – Мы стараемся не слишком баловать наших гостей. Утром к вам кто-нибудь заглянет. Спите спокойно и не кричите, а не то я вернусь и отрежу вам яйца тупым ножом!

Она двинулась прочь от кровати. Свет погас, и я услышал, как дверь закрывается, оставляя меня один на один со зловещей темнотой и грохотом тяжелого рока, проникающим сквозь стены. Во рту у меня стоял кислый вкус бурбона, а нос чесался. Ценой немалых усилий я выяснил, что могу двигать лодыжками и запястьями не более чем на четверть дюйма.