Сулит успех.

Мы друг за друга, мы друг за друга,

Один за всех.

"Попьюлукс", да, "Попьюлукс"

Лучше всех!

Тостер был в восторге от этой песни. Слушая ее, он готов был печь тост за тостом, кусок за куском, буханку за буханкой и никогда не останавливаться. Он грезил наяву о грузовиках, подвозящих к их маленькому домику огромные коробки с вафлями и пирожными в количествах, которые больше подходили супермаркету. А песня не покидала его даже в грезах, она звучала в нем, словно его нагревательные спирали превратились вдруг в струны арфы, но слова ее изменились:

Ток по спиралям, ток по спиралям

Туда-сюда.

Готовлю тосты, готовлю тосты

Да, да, да, да!

"Попьюлукс", да, "Попьюлукс"

Прав всегда!

Пробуждаясь от грез, тостер злился на себя из-за того, что так привязался к рекламе конкурирующей фирмы и забыл про собственную: в конце-то концов, его изготовила фирма "Солнечный луч", а уж никак не "Попьюлукс", что бы он там ни производил.

- Что такое "Попьюлукс"? - требовательно спросил тостер у радио, когда оно в очередной раз принялось наигрывать знакомый мотив. - И о каких врагах они толкуют?

- Не знаю, - ответило радио. - А мелодия хороша, правда? "Долг призывает, долг призывает..."

- И ты не слышало, чтобы кто-нибудь рекламировал товары "Попьюлукс"?

- Вроде бы нет. Порой раздается слабенький голосок, но я не могу разобрать, что он говорит.

- А любопытство тостера, пожалуй, отнюдь не праздное, - задумчиво произнес слуховой аппарат. - Давай попробуем вдвоем. Может, так у нас получится?

Он взобрался на радио и прижался к его корпусу в том месте, где находился динамик.

- Как только песня кончится, все должны замолчать. Вероятно, я сумею расслышать слова диктора.

Песня оборвалась. Наступившую тишину нарушало лишь озабоченное бормотание слухового аппарата, но, поскольку бормотал он по-немецки, понимал его один вентилятор.