И воин быстро развернулся на пятках и направился к массивной двери. Усхор окликнул его:

— И ты не попросишь у меня золота? Болард повернулся; глаза его сузились.

— Или ты настолько напуган, Дестан? Ты боишься, что, если ты спросишь меня о расчете за

твои услуги, я могу разъяриться и отправить тебя в ад? Ты этого боишься, Болард?

Внезапно наемника поглотила волна стыда. Он почувствовал смятение; гордость и гнев боролись в нем со страхом; он не знал — уйти ему или броситься на мага с обнажённым мечом.

— Да ты просто ребенок, Болард, — прошипел Усхор злорадным голосом. — Ты просто ребенок… ребенок, который заслуживает наказания.

Болард замер, внимательно следя за волшебником. Тот приподнял одну руку, слегка пошевелил пальцем. В тот же миг пламя в медных светильниках как будто потухло, а затем на короткое мгновение, за которое сердце стукнуло всего лишь раз, пол в зале закачался и затрясся. Дестан стоял на ногах твердо, хотя и почувствовал, как к горлу подступила тошнота.

Затем это ощущение прошло, и Болард уже едва осознавал, было ли вообще что-то необычное. И все-таки…

— Что ты сделал? Усхор, что ты сделал?

Волшебник больше не смеялся и не злорадствовал; его жгучие желтые глаза, полные ненависти, вспыхнули снова.

Болард покрылся холодным потом, он был готов умолять — или убивать.

— Что ты сделал, колдун?

Усхор втянул губами пропитанный ладаном воздух, словно смакуя, и произнес:

— Посмотри в зеркало, непокорный. Посмотри — и увидишь, что ты получил за свое предательство.

— Что ты сделал? — спотыкаясь, Болард закружил по комнате — он был настолько встревожен, что ноги не могли найти на каменных плитах твердой опоры. Он взглянул в одну сторону, затем в другую, но все расплывалось у него перед глазами. Его ноздри почувствовали странный запах; как будто что-то произошло и со слухом; во рту стало неприятно сухо, а в глазах то мутнело, то прояснялось…