Несмотря на ранний час, в баре «Плавильня» было полно народа. Владелец заведения заклеил окна плакатами и черной лентой, чтобы не впускать лето внутрь. А с тотализатором ничего поделать было нельзя. Слишком многое стояло на кону. Слишком большие здесь крутились деньги.

Я болел за Аргентину. Мне всегда нравилась Аргентина. Во всяком случае, когда они пытались играть. Но сейчас они даже не пытались. Просто перекидывали друг другу мяч. Я смотрел на эти фигуры, которые двигались как-то замедленно, как будто под водой. Я вспомнил время, когда сам был активнее.

Пот лил с меня в три ручья, как будто кто-то внутри качал его насосом. Хотелось в душ. С ровными перерывами работал виброзвонок мобильника. Я не отвечал. Просто стоял и наблюдал возню на экране, как и остальные.

— Что там новенького про убийство? — спросил мой сосед за стойкой.

— Ты меня спрашиваешь? Я с тем же успехом могу спросить тебя.

Он посмотрел на меня обиженно:

— Я спрашиваю тебя.

— Я знаю то же, что и все остальные, — ответил я.

— А все знают, кто убийцы.

Он допил свое пиво и отставил стакан.

Я спросил, откуда он знает, что это — убийство.

— Я не знаю, — ответил он.

— Но ты спросил, что там новенького про убийство.

— Убийство и есть убийство. Все это знают.

— А откуда ты знаешь, что это — убийство?

— А что ж это еще? Думаешь, этому парню, Педерсену, просто стало жарко, и он решил искупнуться?