и прикосновение рук, и огромное, всепоглощающее облегчение, как будто

он долго-долго нес непосильную ношу, а теперь освободился от нее и

оказалось, что у него есть чудесные крылья и он может летать.

Будешь ли докапываться до истины, когда желаемое стало действительностью!

*

...Но оказалось,что это от него не зависело. На следующий день он

внезапно осознал, что, сам не замечая этого, стеклышко к стеклышку

собирал узор. И узор, наконец, стал завершенным.

Все четко и ясно. Правда, это всего лишь гипотеза, нуждающаяся в проверке, но гипотеза непротиворечивая и, в общем-то, не такая уж невероятная. Во всяком случае, не более невероятная, чем он сам со своим прошлым.

Андрей сел за стол и начал писать. Рассказывать он будет сам, но связное и подробное изложение на бумаге не помешает.

Теперь главное - работать, не прерываясь. И не вызывать Таню, она ведь не фантом, не галлюцинация, не тень, она действительно есть...

Он писал быстро, не разгибаясь, откладывал в сторону исписанные листы и придвигал к себе новые. Иногда на несколько секунд задумывался, покусывал губу и вновь принимался за работу.

Конечно, ему не поверят. На месте Ершова и он бы не поверил. Факты где, факты? Может, Ершов и вовсе примет его за какого-нибудь подопытного из Института памяти... Ну, не за подопытного, а, скажем, за исследователя, поэкспериментировавшего на себе. Стер, мол, свою память и подменил другой. Правда, вряд ли это возможно, но все же - вот тебе и еще одна непротиворечивая гипотеза. Поймали, скрутили, проделали такую операцию и выпустили.... Дикость? Несомненно. Но ведь тоже все объясняет, и намного проще.

Да, конечно, Ершов не поверит. Но что остается делать? Кому можно сказать все? Димычу? Тане? "Я не хочу знать, где ты пропадал. Ведь всему есть причины. Если не хочешь говорить - не надо. "А глаза дополнили: "Лучше молчать,чем лгать". Вернее, он истолковал ее взгляд именно так.