И согласился. В сущности, любые его слова оказались бы ложью. "Вестник" в Большом Космосе, и на нем с самого начала, от верфи, летит Уильям Зонин, а не он, Андрей Громов. И никогда Андрей Громов не водил его в этом мире. События прошлого оказались следами на воде: взрыв ракеты, больница, белая плита, месяцы подготовки и полета не более, чем плод воображения, груз только его памяти. В последний раз он видел Таню три года назад? Белое платье среди берез... Как бы не так! Прошло всего пятнадцать месяцев с момента их последней встречи, он даже, оказывается, говорил с ней перед тем, как исчезнуть. Поглядел на нее с экрана видеофона и сказал: "Комиссия выбрала Бизона". А она промолчала, да и что здесь скажешь? И он выключил видеофон.

И кто даст гарантию, что он завтра не забудет случившегося? Старое прошлое совершенно исчезнет из памяти, сменившись другим, где нет огненной стены и едкого запаха гари, и где комиссия на самом деле забраковала его и остановила свой выбор на Зонине. Где гарантия, что завтра он проснется и сможет вспомнить треск самописцев и гудение зуммеров, розовый туман и солнце, бьющее в глаза? Встанет, подойдет к столу, посмотрит на эти записи - и долго будет ломать голову: когда и зачем он все это написал?

Он заставил руку двигаться еще быстрее. Конечно, можно было

воспользоваться диктофоном, но диктофоны всегда вызывали в нем

неприязнь: говоришь, говоришь, а белая коробочка безучастно

впитывает в себя все сказанное и остается неизменной. Не видно

результатов. Да и не впихнешь в нее формул и расчетов.

Ну, вот, кажется, все. Он подровнял исписанные листки, сложил и сунул в карман. Теперь надо поговорить с Ершовым. Любыми средствами убедить его в необходимости встречи.

Он направился к видеофону, бросил взгляд на белых голубей, неторопливо кружащих в утреннем небе, и убедился в том, что не хочет нажимать клавишу вызова. Оказалось, что его рука готова делать что угодно, только не дотрагиваться до клавиши.