Это нужно было осмыслить. Он сел на диван и рука с облегчением ухватилась за мягкую спинку.

Нет, сначала отключить видеофон. Димыч уже известил всех в лаборатории о "явлении Андрея Громова народу" и вчера его вызывали и Костя Званцев, и Сережа, и два-Локтев-два, и Света, и зав... Приемник выдал ему вчера вечером целую серию записанных вызовов. Все хотят видеть, все домогаются. А вот ему что-то пока не хочется...

Он опять сел на диван. Обманывать себя глупо, все равно что себя же обворовывать, надо играть в открытую. Разговор с начальником Космоцентра ему явно не по душе. Не хочется рассказывать Ершову об опаленном холме и о неведомом, что заглянуло внутрь Андрея Громова. А оно заглянуло и оценило, что творится там, внутри, и с какой-то целью, а может быть из простой гуманности (если годится это слово в применении к неведомому) изменило прошлое Андрея Громова, изменило без какого-либо ущерба для остальных

людей, даже наоборот - ведь стерлась некая надпись на одной белой плите.

Что не хочется говорить - понятно. Теперь надо выяснить, почему не хочется. Без всяких уверток и недомолвок. Уж конечно не из-за боязни показаться выдумщиком.

Мысль была прозрачной и холодной: он хотел бы забыть завтра свое прошлое.

- Почему? - спросил он вслух.

Потому что прошлое - это символ его бессилия, это непрерывное ощущение собственной вины. Это отчетливое понимание того, что сделал не все возможное для спасения чужой жизни. В конце концов в его уходе с холма была доля наигранности, пусть ма-аленькая, но - была! "И весь ли ты со мной?.." Разве это неправда? И разве тогда он не был внутренне согласен с Таней? Так какого же черта! Наигрыш обернулся трагедией... А теперь никакой трагедии нет, все осталось как прежде. Того разговора здесь не происходило. Хотя, может быть, разговор и был, только он не знает о нем, но это не главное, главное - исчезла некая белая плита. Вот так.

Легче ему не стало. Он знал почему и разозлился на себя. Выходило, что разговор с Ершовым ему не по душе по очень простой причине: он не хотел, чтобы о его прошлом, о том, что он виновен, узнали другие. Значит, все нормальненько, если никто ничего не знает, кроме тебя самого, так что ли? А совесть?..