Сначала я просто включал компьютер в сеть. Затем, когда экран монитора разгорался самыми призывными цветами, я начинал неспешно прохаживаться вдоль комнаты, как бы совсем не замечая его. Туда и обратно. Туда и обратно. Ощущая при этом, как в кончиках пальцев потихоньку нарастает приятнейший зуд, вызванный непреодолимым желанием действия. Или это просто давала о себе знать гипсовая крошка? Нет, не думаю… И только когда мое желание коснуться клавиатуры становилось соизмеримым по степени разве что с желанием Отелло сомкнуть свои пальцы на белоснежной шее Дездемоны, я уступал и давал волю рукам. Видели бы вы их в этот момент! Своими движениями, одновременно неуклюжими, но не лишенными некоторой грациозности, они напоминали двух лебедей. И белый цвет бинтов только подчеркивал это сходство.
7
Я трудился над романом полгода. Вы только вслушайтесь – полгода!
А когда закончил – сразу же позвонил литературному агенту и предложил ему не мешкая приехать ко мне. Он не заставил себя долго ждать, появился у меня уже через полчаса и заполнил собой мое лучшее кресло.
– Посмотрим, посмотрим, – с надеждой в голосе пробормотал мистер Зоз, взяв в руки первый листок из большой стопки, торжественно преподнесенной мною.
Выражение ожидания неземного удовольствия медленно растекалось по его лицу. Как, впрочем, и по моему. Мне доставляло удовольствие просто наблюдать за выражением лица мистера Зоза и представлять себе по памяти, какой фрагмент романа он держит сейчас перед глазами. И мое ожидание оправдалось!
Мистер Зоз начал чтение, еще не до конца стерев с лица свою обычную, с оттенком скепсиса улыбку. На первых страницах он еще иногда прерывался, чтобы тактично напомнить мне, например, что слово «притензии» лучше все-таки писать через «е». Но потом замолчал и с головой погрузился в захватывающее повествование.