Все это наполняло Мэйду гордостью – чувство, прежде ей не знакомое.

Она быстро открыла дверь своей лачуги и затеплила единственную лампу. Дешевое масло чадило, но неприятного прогорклого запаха не было: Мэйда добавляла в масло немного ароматических смесей. За этим она следила тщательно. Ничто так не говорит о человеке, как запах в его жилище.

Конан осмотрелся по сторонам и остался дозволен.

– Ну что ж, пора выполнять первое условие. Кода, снимай плащ. Мэйда, ты обещала не визжать.

Девушке пришлось прикусить себе руку, чтобы не вскрикнуть, когда из-под капюшона вынырнули мохнатая мордочка, огромные уши и гигантские коричневые глаза пустынного гнома.

– Она держится неплохо, – хрипловатым голосом заметил гном.

Девушка еле слышно ахнула: она явно не ожидала, что это жутковатое существо не только наделено разумом, но еще и умеет говорить.

– Знакомься, Мэйда: перед тобой пустынный гном, мой старинный приятель, – представил Конан, ухмыляясь. – Дух разрушения, злой стихии, чумы… я ничего не упустил, Кода?

– Ты упустил почти все, но сейчас это неважно, – пробурчал Кода, усаживаясь на кровать, – Я страшно голоден. Там, в кабаке, ты только выпивку заказывал, а некоторые, между прочим, не употребляют вино в таких количествах. Некоторые, кстати, маленького роста.

– Некоторые ужасно много болтают – и чересчур много едят, – парировал Конан.

Мэйда засуетилась. Бледно улыбаясь, она вытащила из корзинки овощи и несколько кусков холодной говядины – явно взятые из какого-нибудь кабачка в счет платы.

Ужин прошел почти в полном молчании. Наконец Конан оглушительно рыгнул. Мэйда поморщилась. Конан усмехнулся: