- Слушаю тебя очень внимательно, - сказал Грошний, не поворачивая головы. Стежень хмыкнул, ухмыльнулся. - Нынче с утречка заправился я пошукать кой-никакой травки... Водитель дернул щекой: - Попроще нельзя? Глеб Игоревич прищурился... и вдруг ткнул Грошнего кулаком в плечо. Машина вильнула, едва не угодив в канаву. - Чтоб ты не подумал: я спятил, - пояснил Стежень. - Я не думаю, я знаю, - проворчал Дмитрий. "Девятка" выбралась на асфальт. Стрелка спидометра поползла вправо и остановилась на девяноста. - Димон, - сказал Стежень. - Резина с меня. - Зимняя, - уточнил Грошний. - Зимняя. Стрелка двинулась дальше. - Южное лесничество знаешь? - Где полигон? - Именно. - Знаю, - Грошний скосил на попутчика серые ленивые глаза. - Мы едем в другую сторону. - Мы едем, куда надо, - Стежень откинулся на спинку, вытянул ноги. Жигули обошли рейсовый автобус, затем пожилой опель. Потом их самих обогнал молодой опелев земляк. - Ты говори, - произнес Грошний, не отрывая глаз от дороги: "девятка" шла на пределе управляемости. - Да, - сказал Стежень. - Южное лесничество. Приехал я часов в шесть. Машину поставил - и в лес. Дорога известная: сам тропу топтал, - в голосе вице-директора проявились ласковые нотки. - Ельничек. До декабря грибами пахнет. Тишина, вояки в такую рань по нынешним временам еще харю давят. Иду, напеваю. Вдруг... - Стежень сделал драматическую паузу. - Как мороз под сердце! Так с поднятой ногой и застыл. Господи, думаю, что за херня? Водитель фыркнул. Глеб Игоревич тоже улыбнулся, потом нахмурился и потер ушибленный висок. - Да уж, - сказал он. - Ладно. Ногу я поставил осторожненько, глазами повел: елочка. Знакомая. Та, да не та! Ветки не по природе задраны, да и поле у нее какое-то... кудлатое. - Это как? - спросил водитель. - Ну с нервностью такой... недревесной. Словами трудно описать, попробуй так въехать. Здесь притормози, Димитрий, метров через пятьдесят - налево по бетонке. - Там тупик, - заметил Грошний. - Ты езжай, езжай, - ласково проговорил Стежень.