К.И.Ситников

СЛЕПОЙ РЫЦАРЬ

Велий еси, Господи, и чудна дела Твоя, и ни едино же слово довольно будет к пению чудес Твоих.

Горяч, и вспыльчив, и своенравен был рыцарь Ордена Меченосцев, барон Фридрих фон Готлиб, чьи владения граничили с владениями рижского епископа Альберта. Нельзя было без трепета взирать на это дикое, исковерканное в битвах лицо, изуродованное следами самых низменных страстей и выражением неуемной гордости. Впадины, прорезавшие его щеки, были столь глубоки, что в них можно было спрятать по мелкой монете. Железная кольчатая сеть прикрывала его голову днем и ночью, и потому никто не знал цвета его волос. Но паче всего выделялись на его жестком, темном лице холодные, водянистые глаза, голубые, как весенние лужи. И страшен был рыцарь в своей неукротимой жестокости. Но верно, верно говорят, что Господь смягчает и самое ожесточенное сердце, ибо всё в руце Его. Случилось так, что во время охоты на вепря лошадь барона испугалась и понесла, и упал барон и ушибся затылком. Подняли его и, растянув попону меж двумя лошадьми, положили его на это шаткое ложе, ибо не подавал он признаков жизни, и привезли обратно в замок. Радостными трубами провожали барона и его друзей на охоту, а встречать довелось приспущенными штандартами. И вот как об этом рассказывают дальше. От лекаря, который его осматривал, пахло кислым вином и жирным ужином, что, несомненно, само по себе способно было внушить к нему уважение и почтение полуголодной челяди. Старый слуга с трепетом наблюдал от двери, как сей почтенный эскулап приподнимает толстыми пальцами веки барона и поводит горящей свечой перед его зрачками. Черная тень, прядавшая от его жирной спины, подобно маятнику пробегала из угла в угол, и каждый раз, когда она приближалась к старику Янису, он невольно подавался назад, натыкаясь на головы младших слуг, заглядывавших из-под его руки в господские покои. Поставив свечу на стол, лекарь повернулся и подозвал его толстым пальцем.