- Сними-ка с него вот это, любезный, - велел он, брезгливо оттопыривая нижнюю губу и указывая все тем же пальцем на железную сеть, покрывавшую голову барона. Если бы он попросил старика прикоснуться к мечу барона, он бы и тогда не вызвал в нем такого трепета, как этой просьбой снять кольчатую сеть с его головы. - Да ты, я вижу, дурак, - с презрением сказал лекарь, видя суеверный ужас, написанный на лице старика. - На месте твоего хозяина я велел бы задать тебе палок. Твое счастье, что барон сейчас беспомощней ребенка. Ступай прочь, я сам сделаю это. Но едва он прикоснулся к железной сети на голове барона, как барон открыл глаза - свои холодные, водянистые, голубые, как весенние лужи, глаза. - Темно, - хрипло сказал он. - Почему темно? Зажгите огонь! Лекарь взял со стола свечу и приблизил ее к лицу барона. - Видите ли вы свет? - спросил он. При этих словах барон вздрогнул и попробовал подняться, но снова бессильно упал на жесткий соломенный тюфяк, на котором имел обыкновение спать. - Кто здесь? - спросил он, протянув руку и едва не сбив горящую свечу. Почему я ничего не вижу? Лекарь и старый слуга переглянулись. - Отвечайте же! - требовал барон. - Если я уже умер, а вы - бесы, посланные за мной, - о, я чувствую на своем лице жар ваших костров! - то, заклинаю вас именем Девы, покажитесь! - Святая Агнесса, - пробормотал лекарь. - Заступись и оборони. Бедняга лишился зрения. На другой день испуганные слуги, затаив дыхание, прислушивались к тому, что творилось в хозяйских покоях. "Обманщик! Шарлатан! Мошенник!" - ревел барон, и, казалось, самые стены замка дрожали от его крика. Бледный лекарь с трясущимися щеками торопливо сбежал по лестнице, отирая со лба жидкую глазную мазь. Барону не помогла даже чудесная богородская трава. "Медицина здесь бессильна, - бросил он старому слуге. - Твой хозяин безнадежен. Да смилуется Господь над его грешной душой!" Так начались для барона долгие дни страданий и борений. Душой барона овладело отчаяние.