Влад в ужасе смотрел, как медленно, грациозной крадущейся поступью хищного зверя приближается его смерть. В мощной руке дикаря была плоская резная дубина, только не поломанная – целенькая. А в остальном точно такая же… Мне отмщение, и Аз воздам…

– Я сейчас… сейчас открою, – позеленев, просипел Влад и, стремительно повернувшись, канул туда, откуда только что пришел.

Туземец остановился. Тугое татуированное лицо его сначала выразило изумление, почти испуг, затем стало высокомерным и откровенно презрительным. Во-первых, непрошеные гости сами праздновали труса, а во-вторых, оказалось, что ростом с ним может соперничать лишь худосочный Андрей.

С этого момента вождь (наверное, вождь!) как бы перестал замечать белых пришельцев вообще – и сосредоточил внимание исключительно на лазейке. Шагнул вперед (Игорек и Андрей невольно расступились), затем осторожно погрузил в дрожащий воздух свою резную дубину. Треть ее исчезла, как откушенная. Вождь тут же отдернул руку и озадаченно осмотрел оружие. Внезапно темное лицо озарилось звериной радостью… Все было ясно без слов. Коснувшись чуда, он становился чудом сам – во всяком случае, для воинов, воочию видевших неслыханный подвиг своего предводителя.

Верхняя губа его вздернулась, обнажив крепкие белые зубы. Вождь обернулся и, подбежав к оцепеневшему строю, с победным воплем вскинул освященное оружие над головой. Этакая статуя Свободы неглиже и с вытаращенными глазами…

А затем один за другим ударили три пистолетных выстрела подряд…

Сначала Андрей подумал, что Игорек палит в воздух – для устрашения. Хрен там – для устрашения! Бил в цель, причем без промаха… Да и как можно было промахнуться, стреляя с трех шагов? Одна пуля – в позвоночник, две – под лопатку.