От троекратного толчка в спину вождь неподатливо шатнулся вперед, попытался обернуться, не сумел – и тяжко рухнул, ткнувшись тугой татуированной ряшкой в песок. Ш-шух-х!..

Очевидно, все произошло очень быстро, потому что когда Андрей наконец взглянул на Игорька, тот еще только опускал ствол. Лицо у старшего товарища было как при зубной боли – растерянно-несчастное, землисто-желтого оттенка…

Легкий ветерок шевелил цветные перышки простреленной в двух местах накидки. Словно шерсть убитого зверя.

– Есть! Открыл! – послышался сзади задыхающийся голос Влада.

– Стоять! – тихо, через силу сказал Игорек дернувшемуся к лазейке Андрею.

Вновь прозвучала певучая команда – и туземцы простерлись на песке, на этот раз – четко, быстро, одновременно.

– Я там открыл… – беспомощно повторил Влад и осекся – увидел тело.

– Вот и хорошо, – не оглядываясь, процедил Игорек. – Я уж думал – сбежал.

Медленно расстегнул куртку и засунул горячий от выстрелов ствол за брючный ремень. Подержанный-подержанный, а когда надо – не подвел…

– И чтобы больше никакой суеты, – одышливо проговорил Игорек. – Морды – равнодушные… Даже если вдруг начнут убивать…

Тем временем с песка осторожно приподнялся кто-то, тоже, видать, не из простых, и, учтя горький опыт предшественника, двинулся навстречу, не распрямляя спины. Впрочем, как вскоре выяснилось, он бы и не смог ее распрямить при всем желании, ибо лет ему было порядочно. Колдун? Жрец? Седая, курчавая, как у негра, башка и такая же бороденка. На тощей шее болтаются какие-то ожерелья. Комиссар, короче. Фурманов.

Со страхом взглянул, пробираясь мимо, на распростершегося ничком вождя, ссутулился еще сильнее и, безошибочно угадав главного, остановился перед неподвижно стоящим Игорьком. Тот молчал. Остальные – тоже. Морды, как ведено, равнодушные…

Заговорил. Нараспев, со старческим дребезжанием в голосе. Андрей с Владом рискнули покоситься на Игорька и увидели, что друг и наставник растерян. Вот он поднял ладонь, и жрец испуганно смолк.