В тот же миг жрец распрямил, насколько мог, искривленный годами позвоночник, вскинул длани и издал протяжный ликующий вопль. Воины разом вскочили с песка. Сохранить равнодушие на мордах пришельцам так и не удалось. К счастью, нехорошие их предчувствия не сбылись. Благоговейно склонив головы, туземцы потянулись цепочкой к удостоившемуся прикосновения истукану. Проходя мимо поверженного вождя, отворачивались с презрением.

– Вовремя ты его, – осторожно заметил Андрей.

– 3-заткнись! – брызнув слюной, оборвал Игорек.

Домой вернулись поздно. Или рано. Смотря с какой стороны на это дело взглянуть. Там солнце погружалось в океан, а тут завязывался рассвет. «Макаров» вместе с гильзами и негодным патроном оставлять на острове побоялись – и, засунув все в целлофановый пакет, прикопали в углу подвальчика.

Когда добрались до пятиэтажки, непривычно бледный Игорек разрешил принять по стопке, но не более того. Вот кофе – да, кофе – пожалуйста, в любых количествах…

Поставили чайник.

Хозяин нажал кнопку диктофона, и в обшарпанную комнатку, ставшую еще непригляднее после исчезновения части книг со стеллажа, ворвался отдаленный гул прибоя и шорох пальмовой рощи.

– Тахи… – услужливо продребезжал жрец.

– Та-хи, – старательно повторил за ним голос Игорька. – Пальма…

– Вроде бы записалось, – угрюмо вымолвил настоящий Игорек, выключая диктофон. – Ладно. С этим – потом.

Ссутулился, замолчал.

– Игорек, – несколько даже приниженно обратился к нему Андрей. – А ты вообще воевал?

Морщинистое лицо Игорька вновь дрогнуло и застыло, приняв то самое выражение, с которым он обычно пережидал очередной приступ зубной боли. Вопрос, конечно, был неприличен, чтобы не сказать – жесток. В доме повешенного – о веревке?..

– Нет, – с судорожным вздохом признался наконец Игорек. – Когда служил, мы еще даже в Афганистан не влезли… Из «Макарова», правда, стрелял пару раз… в мишень… на курсах офицеров запаса…