– Таа-буу, – старательно растягивая гласные, произнес Игорек, плавно указывая на лазейку. Голос его звучал хрипловато.

Жрец не понял.

– Таа-туу. – Теперь палец Игорька был направлен на спиральную татуировку, как бы обматывающую соски дряхлого туземца.

Тот испуганно взялся за грудь.

– Маитаи? – уже несколько более отрывисто спросил Игорек, выбросив руку в сторону убитого. – Арики маитаи?

На морщинистом темном лице жреца проступило смятение.

– Ч-черт! – почти не разжимая губ, устало проговорил Игорек. – А Полинезия ли это вообще?

– Как не Полинезия? А что?

– А пес его знает! Могло и к микронезийцам занести… Ладно. Попробуем еще раз… – И он, по возможности напевно, произнес несколько слов подряд.

Жрец вслушивался с отчаянием и тряс головой.

– Все! – обессиленно сказал Игорек. – Мой словарь исчерпан… Что будем делать?

Как бы в ответ на его вопрос престарелый комиссар, не спуская с Игорька робких искательных глаз, указал на резного идола. Трое переглянулись. Отступать в лазейку было теперь неразумно, а удалятся от нее – страшновато.

– Ну что? Пойдем, раз приглашают.

– Я сейчас в куртке испекусь, – жалобно предупредил Андрей. – Может, разденемся? Игорек подумал.

– Только не до трусов. И как можно торжественней… Не раздевайся, но разоблачайся, понял?

Разоблачась и торжественно отправив куртки в воздушную лазейку, приблизились к идолу. Черная тряпица в скрюченных ручонках резного божка при ближайшем рассмотрении оказалась рваной лыжной шапочкой покойного Сувенира. Так уничтожаются улики…

Подобострастно склонясь, жрец (или кто он там?) простер розовые обезьяньи ладошки к истукану. Влад оглянулся на лежащих воинов. Все наблюдали за происходящим со страхом и надеждой.

– Чего он хочет?

– Дотронуться просит, – догадался Андрей.

– Хм… – Игорек нахмурился, прикинул – и, решившись, огладил резьбу. Вслед за ним совершали руковозложение и Влад с Андреем.